Зарождение субботников в Челябинске в 1920-х годах

Традиция весенних субботников, знакомых каждому современному россиянину, насчитывает более ста лет. Своё начало она берёт в 1919 году, когда впервые появился сам термин. О том, как подобные мероприятия внедрялись в жизнь провинциального Челябинска, позволяют судить дневниковые записи Константина Теплоухова — акцизного чиновника, жившего на рубеже XIX и XX веков.

С наступлением весны 1920 года начальство практически всех городских учреждений, вероятно с целью поддержания трудового духа, стало устраивать субботники. По воскресеньям служащие обязаны были собираться в назначенных местах для коллективной общеполезной работы. Константин Теплоухов, занимавший руководящую должность, от участия благополучно отлынивал. Лишь дважды он стал свидетелем таких мероприятий поблизости от своего дома: в одно воскресенье на площади ниже винного склада сгребали в кучи вытаявший навоз и мусор, а в следующее — эти же кучи разбрасывали для просушки. Субботники продолжались несколько месяцев, пока каждый служащий не обзавёлся уважительной причиной для отсутствия.

В сентябре того же года, по записям Теплоухова, произошёл курьёзный случай. Власть объявила, что каждой семье разрешается бесплатно вырубить и вывезти кубическую сажень березовых дров из казачьей рощи по дороге в станицу Миасскую, в четырёх-пяти верстах от города. В назначенный день на месте собрался целый лагерь желающих. Работа кипела: пилили, рубили, укладывали. Многие остались ночевать. Некоторые, включая семью Теплоухова, завершили рубку на следующий день. Однако когда все дрова были заготовлены, власти объявили о «недоразумении»: вся древесина поступила в распоряжение города, а гражданам было велено отправляться домой. «Просто и мило», — иронично заметил чиновник.

1921 год отметился увлечением высшего начальства демонстрациями. Они проходили по шаблону: в нерабочие дни служащих собирали в учреждениях, выстраивали в колонны и вели по улицам с многочисленными остановками. К полудню процессия достигала площади между кладбищем и Народным домом, где на помосте выступали ораторы. Из-за расстояния их слов не было слышно. После речей колонны возвращались «с пением революционных гимнов» и распускались. Теплоухов присутствовал на таких мероприятиях лишь несколько раз, а впоследствии находил причины остаться на дрожжевинокуренном или мыловаренном заводе за вокзалом.

К 1930 году субботники в Челябинске, по выражению Теплоухова, «свирепствовали». Горожан беспощадно гоняли на кирпичные сараи, Челябстрой и в совхозы. Его дочери Ане приходилось в шесть утра бежать на завод Покровских, где её вместе с примерно тремястами другими людьми заставляли таскать снопы. Возвращалась она после восьми вечера грязной и измотанной.